Война в Абхазии отменяется — по крайней мере, на некоторое время. Очевидно, зарубежные кукловоды велели Грузии дернуть стоп-кран и сменить пластинку. И как по мановению волшебной палочки, Саакашвили и его окружение облачились в тоги миротворцев. Проследить за этими метаморфозами из Вашингтона примчалась команда под руководством помощника заместителя госсекретаря США Мэтью Брайза.

Перевоплощения действительно оказались изумительными. Вот несколько характерных последних заявлений, прозвучавших в Тбилиси. Для президента северный сосед трансформировался из «агрессора» в «заклятого» друга. «У нас нет и не может быть большего друга и союзника, чем Россия», — заявил Саакашвили. Ему вторит государственный министр по вопросам интеграции в европейские и евроатлантические структуры, вице-премьер Грузии Георгий Барамидзе: «Мы не хотим войны и хотим все проблемы решить мирным путем». Министр обороны Давид Кезерашивили также заявил, что Грузия не намерена силой решать проблему восстановления территориальной целостности и начинать войну в Абхазии и Южной Осетии. «Мы ни на кого не собираемся нападать, не собираемся начинать войну», — подчеркнул он. Отметился даже идеолог правящей партии Грузии «Национальное движение» и один из вдохновителей «революции роз» Гига Бокерия, являющийся ныне первым заместителем министра иностранных дел республики. По его словам, Грузия «заинтересована в хороших и нормальных отношениях с Россией». Про фигуры помельче и упоминать не стоит.

А ведь совсем недавно госминистр Грузии по вопросам реинтеграции Темур Якобашвили бахвалился тем, что «наши вооруженные силы способны всего за три часа занять Абхазию». Но он же первым почувствовал запах пороха и первым десять дней назад пессимистически проговорился: «Cамое худшее, что может случиться с Грузией в данной ситуации – оказаться один на один против России». Так оно и произошло.

Справедливости ради стоит отметить, что и Сухуми, записавший на свой победный счет пять сбитых вражеских шпионов, на пике конфронтации с Тбилиси пригрозил в случае чего в два дня отбить наступление, а через три занять древнюю столицу Колхидского царства Кутаиси — второй по величине город на западе Грузии. Десять лет назад, тоже в мае, довелось наблюдать попытку подобных действий. Тогда Грузия ввела в Гальский район Абхазии свои воинские части, а Сухуми ответил молниеносным марш-броском бронетехники и мотопехоты. Скоротечные и ожесточеные бои измотали противника, потерявшего до полутораста солдат и офицеров, и вынудили его спасаться бегством. И только российские миротворцы под угрозой открытия огня на поражение сумели охладить наступательный пыл абхазов и предотвратить их переправу через реку Ингури на грузинский берег. Тогда абхазы доверительно сообщали, что выход на рубеж Кутаиси-Поти обозначен в планах их генштаба. Похоже, этот план с той поры не изменился.

Сейчас яростные словесные баталии утихают. Грузинские власти при этом горделиво судачат, какие они умные: полетами беспилотников добились активации абхазских радаров и сумели вскрыть всю их систему противовоздушной обороны. В Сухуми же подчеркивают, что 8 мая могли бы уничтожить еще один грузинский дрон, но поскольку его полет проходил параллельно международной воздушной трассе, по которой в это время обычно пролетают гражданские самолеты, решили воздержаться.

На этом фоне уходит в тень ранее обнародованная телеканалом «Звезда» информация из ближайшего окружения президента Грузии о том, что в ночь на 9 мая «грузинские войска вторгнутся на абхазскую территорию со стороны Зугдиди и Кодорского ущелья». Причем источник «объяснил обнародование столь засекреченной информации желанием предотвратить военный конфликт». Вполне возможно, что все так и было.

Кстати, посол Германии в Москве граф Шуленбург тоже за несколько недель предупреждал советское правительство о нападении фашистов на СССР. Так что грузинской контрразведке есть о чем побеспокоиться. Тем более, что и Москва неоднократно упреждающе раскрывала реваншистские планы Тбилиси, рискуя своими ценными источниками в руководстве силовых структур Грузии.

Бесспорно, косвенный, но убедительный признак несостоявшегося блиц-крига – информационный вакуум о предстоящем 26 мая в День независимости Грузии военном параде. Обычно подготовка к этому пышному мероприятию начиналась за месяц и широко освещалась в репортажах местных журналистов. На этот раз они как воды в рот набрали.

Тем временем постепенно меняется внешнеполитический вектор Грузии – правда, пока только на словах. Саакашвили, иногда невпопад и с перебивками, начал вполне адекватно высказываться о перспективах соседства с Россией. «Мы хотим наладить прямой диалог, — говорит он. — Мы не должны общаться через Вашингтон и Брюссель… Грузия не может воевать с Россией, у нас нет столько боеспособных частей, и НАТО нам в этом не поможет». Дошло, наконец-то. Но когда президента попросили ответить на прямой вопрос, возможна ли война с Россией, он растерялся и совершенно невразумительно для ответственного политика брякнул: «Я думаю, несколько дней назад мы были очень близки, и эта угроза сохраняется». Понятно, что вертелось у него на языке, и кого он имел в виду под «угрозой».
Видимо, прав был в своих записках генерал Ермолов — главнокомандующий отдельного Грузинского (позже переименованного в Кавказский) корпуса, когда говорил, что в  Грузии русское великодушие принимают за слабость, а почитают лишь силу. Последовательность, твердость, жесткость России в нынешней ситуации принесла свои плоды — предотвратила войну на Кавказе

Росбалт